Пролог. Гиборийская эра
 Дочь ледяного гиганта
 "Раз в столетье рождается ведьма"
 Гвозди с красными шляпками
 Череп на скале
 При свете огненных кристаллов
 Народ, обреченный на месть
 Запах черного лотоса
 Двадцать красных гвоздей
 Глаза Таскелы
 Тот, кто приходит из тьмы
 По ту сторону черной реки
 Конан теряет топор
 Колдун из Гвавели
 Ползущие во тьме
 Звери Зогара Зага
 Дети Иргала Зага
 Кровавые топоры пограничья
 Демон в огне
 Конец Конайохары

 * ПРОЛОГ. ГИБОРИЙСКАЯ ЭРА * 


 Об эпохе, названной немедийскими летописцами Допотопной
Эры, мы знаем слишком мало; пожалуй, можно говорить лишь о ее
последнем периоде, да и то эти сведения окутаны туманом легенд.
 Самые ранние исторические свидетельства рассказывают об
упадке допотопной цивилизации. Наиболее влиятельными в этот
период были монархи Комелии, Валюзии, Верулии, Грондара, Туле и
Коммории. Народы этих государств говорили на одном языке, что
свидетельствует об их общем происхождении.
 Существовали тогда и иные держава в сходной степени
развития, населенные другими народами, скорее всего, более
древними.
 Варварами же этой эпохи были пикты, жившие на островах,
расположенных в Западном океане далеко от материка, атланты,
населявшие небольшой континент между островами пиктов и
Главным, или Туранским, материком, а также лимурийцы,
заселявшие архипелаг больших островов в Южном полушарии.
 И существовали также бескрайние просторы неизведанных
земель. Цивилизованные государства, при всей их обширности,
занимали весьма скромную часть земной суши.
 Самым западным царством Туранского континента была
Валюзия, самым восточным королевство Грондар. Жители Грондара
были менее цивилизованы, чем их сородичи в других государствах.
К востоку от Грондара простиралась бесконечная пустыня,
безлюдная и дикая.
 Там, где земля была более щедрой, в джунглях и отрогах
гор, жили примитивные первобытные племена. Далеко на юге
существовала таинственная цивилизация, не имеющая ничего общего
с туранской - скорее всего, дочеловеческая. Восточные побережья
континента населяла другая раса, также не туранская по
происхождению. Время от времени с ней вступали в контакты
лемурийцы; раса эта происходила, по-видимому, с загадочной,
вечно покрытой туманом земли, лежащей к югу от островов
Лемурии.
 Туранская культура клонилась к упадку. Армии Турана
состояли по большей части из варваров-наемников. Полководцами,
политиками, а не редко и правителями туранских государств были
пикты, атланты и лемурийцы.
 В междоусобицах и стычках, о войнах между Валюзией
Комморией, о том, наконец, как атланты покорили часть старого
материка и основали там державу - легенд обо всем этом для
потомков осталось куда больше, чем достоверных исторических
свидетельств.
 А потом Катастрофа опустошила землю. Ушли на дно Лемурия
и Атлантия; острова же пиктов, напротив, поднялись и стали
горными вершинами нового материка. Исчезли в волнах целые
регионы Турана, затонули и некоторые области в глубине
континента - на их месте образовались огромные внутренние моря
и озера. Повсюду заклокотали вулканы и чудовищные землетрясения
обратили богатые города в груды развалин. Целые народы исчезли
с лица земли.
 Варварским племенам повезло больше, чем цивилизованным
людям. Острова пиктов погибли, но большая колония пиктов,
поселенная на южном границе Валюзии для защиты рубежей, не
пострадала. Пощадил катаклизм и континентальную державу
атлантов: тысячи их соплеменников прибывали туда на кораблях,
покинув погружающуюся в океан отчизну. Многие лемурийцы
спаслись на мало потревоженном катастрофой восточном побережье
Туранского континента. Там Они попали под иго загадочного
древнего народа. Их история на многие тысячелетия стала
историей жестокого угнетения и рабского труда.
 Изменившиеся природные условия в западной части
континента привели к расцвету причудливых форм животных и
растений. Густые джунгли покрывали равнины, бурные реки, в
своем стремлении к морю, пробили глубокие ущелья, до небес
поднялись горные массивы, а развалины расположенных в цветущих
долинах древних городов очутились на дне озер.
 Со всех сторон стекались к континентальной державе
атлантов стаи зверей и первобытных людей, обезьян и
человекообразных, спасавшихся из затонувших областей. В
постоянной борьбе за существование атланты сумели, однако,
сохранить остатки своей варварской культуры. Лишенные металла и
металлических руд, они, подобно предкам, вернулись к обработке
камня и преуспели в этом, но столкнулись с сильным народом
пиктов. Пикты также занялись выделкой кремниевых орудий, но их
военное искусство развивалось быстрее, чем у атлантов. Пикты
были расой многочисленной, хоть и примитивной - не осталось от
них ни рисунков, ни резьбы по кости - только горы отличного
каменного оружия.
 Сшиблись в схватке эти державы каменного века и, после
ряда кровопролитных войн, пикты отбросили атлантов на уровень
убогого варварства, но и сами остановились в развитии.
 Спустя пять сотен лет после Катастрофы королевства
варваров исчезли с лица земли. От них остались вышесказанные
племена - дикие и непрестанно враждующие. И числом, и
организацией пикты превосходили атлантов, распавшихся на роды,
слабо соединенные племенными связями.
 Таков был Запад в эту эпоху.
 На Дальнем же Востоке лемурийцы, отрезанные от остального
мира гигантскими горными хребтами и цепями великих озер,
продолжают влачить рабское существование под пятой древних
аборигенов.
 Отдаленные области Юга покрыты мглой тайн. Катастрофа их
не коснулась, но еще не скоро эта земля сыграет свою роль в
истории человечества.
 Среди невысоких холмов Юго-Запада сумели выжить остатки
народа невалюзийского происхождения; люди эти называют себя
"земри".
 Тут и там разбросаны по свету племена обезьяноподобных
дикарей. Они и знать не знают о рассвете и гибели великих
цивилизаций. Но далеко на Севере уже приближается понемногу к
барьеру, разделяющему зверя и человека, иная первобытная раса.
 Во время Катастрофы небольшая группа дикарей, по уровню
не далеко ушедших от неандертальцев, в поисках спасения бежала
на Север. Там они нашли заснеженную страну, населенную лишь
воинственными обезьянами - сильными, обросшими белой шерстью
зверями, вполне приспособившимися к здешнему климату. Пришельцы
вступили в борьбу с ними и вытеснили обезьян за Полярный Круг -
на верную, как им думалось, погибель. Но обезьяны и там
приспособились и выжили.
 После того, как войны пиктов и атлантов уничтожили то,
что могло стать зачатков новой цивилизации, следующая, так
называемая Малая Катастрофа еще больше преобразила материк.
Великие озера слились в одно континентальное море, отделившее
Восток от Запада. Землетрясения, наводнения и извержение
вулканов довершили гибель варваров - гибель, которую они сами
уготовили себе во взаимных войнах.
 Через тысячу лет после Малой Катастрофы Запад представлял
собой дикую страну джунглей, озер и бурных рек. На Юго-Западе
между лесистых холмов бродят кочевые племена человекообразных,
не знающих ни речи, ни огня, ни орудий - это потомки атлантов,
погрузившиеся в бездну дикости, из которой с таким трудом
выбрались их предки. Там же на Юго-Западе, живут рассеянные
племена выродившихся пещерных людей, говорящих на убогом языке.
Они по-прежнему зовут себя пиктами, но сейчас это слово
означает просто "человек" - чтобы отделить себя от зверей.
Только это имя связывает пиктов с древней историей их племени.
Ни выродившиеся пикты, ни обезьяноподобные атланты не вступают
в контакты с другими народами.
 На Дальнем Востоке лемурийцы, доведенные почти до
животного состояния почти рабским трудом, подняли восстание,
перебили своих угнетателей и ведут первобытный образ жизни
среди развалин загадочной цивилизации. Остатки их
поработителей, спасшихся от возмездия, двинулись на Запад,
напали на необычное древнее королевство и установили там свою
власть. Культура победителей под влиянием культуры побежденных
подверглась переменам. Так возникло государство, именуемое
"Стигия". Известно также, что исконных жителей этой страны
осталось немного и завоеватели относились к ним с почтением.
 О диких племенам, разбросанных по свету, ведомо лишь, что
они все больше приближаются к людям. Но это и все.
 Зато возрастает могущество народов Севера. Они называют
себя гиборийцами или гиборами. Богом их считается Бори - некий
великий вождь, который, согласно легендам, правил ими еще до
короля, приведшего их на Север в дни Катастрофы - в дни, что
остались только в преданиях и сказках.
 Гиборийцы распространились по северным областям и
неторопливо двигаются к югу. До сих пор они не сталкивались с
другими народами и воюют лишь между собой. Спустя полторы
тысячи лет, проведенных в снежной стране, эта светловолосые
высокие люди, вспыльчивые и воинственные. Уже на этой стадии
развития их культуру отличает своеобразная природная поэтика и
умение хорошо рисовать. Живут они главным образом охотой, но
южные племена уже сотни лет занимаются скотоводством.
 Только один случай нарушил полную отъединенность
гиборийцев от других народов - когда вернулся с Дальнего Севера
странник и принес известие, что ледяные пустыни вовсе не
безлюдны - их населяют многочисленные племена человекообразных,
происходящих, по его словам, от тех самых обезьян, которых
прогнали предки гиборийцев. Странник утверждал, что следует
послать за Полярный Круг вооруженные отряды и перебить этих
бестий, пока они не превратились в настоящих людей. Над ним
посмеялись. Только небольшая группа молодых воинов в поисках
приключений двинулась за ним на север и пропала: ни один не
вернулся. Гиборийцы же по мере увеличения своей численности,
продвигались на юг.
 Следующее столетие было эпохой путешествий и завоеваний.
По исторической карте мира текут реки племен, постоянно изменяя
ее.
 Поглядим на эту карту пятьсот лет спустя.
 Отряды русоволосых гиборийцев продвинулись к югу и
западу, покорив или уничтожив множество малых неизвестных
народов. Потомки первых волн переселенцев, смешиваясь с
побежденными, приобрели иной расовый облик. На них напирают
племена чистопородных гиборийцев, гоня перед собой все народы,
словно щетка мусор - в результате этого племена еще больше
перемешиваются между собой.
 До сих пор победители не столкнулись с более древними
расами.
 Тем временем на Юго-Западе потомки народа шемри,
усиленные свежей кровью некоего таинственного племени,
стараются хотя бы отчасти возродить свою древнюю культуру.
 На Западе начинают свое долгое и трудное восхождение
обезьяноподобные атланты. Цикл развития для них замкнулся,
давно уже забыли они, что их предки были людьми и движутся
сейчас без путеводной звезды - памяти о прошлом.
 Живущие к югу от них пикты остаются дикарями. Нарушая все
законы эволюции, они не развиваются и не деградируют.
 Еще дальше на юг дремлет таинственное, древнее уже
государство Стигия. На ее восточных рубежах живут
кочевники-номады, уже тогда известные как Сыны Шем, или шемиты.
 Под самым боком у пиктов в цветущей долине Зингг под
защитой высоких гор безымянное примитивное племя, родственное
шемитам, сумело наладить развитое сельское хозяйство.
 К мощному натиску гиборийцев прибавился еще один фактор:
одно из племен овладело искусством возводить каменные постройки
и вскоре миру предстала первая гиборийская держава - дикое
варварское королевство Гиперборея, взявшее свое начало от
неуклюжей каменной крепости для защиты от межплеменных розней.
Люди этого племени быстро отказались от шатров из конских шкур
и переселились в нескладные, но крепкие каменные дома.
Обезопасившись таким образом, они стали немалой силой в
тогдашнем мире.
 Немного было в истории переломных моментов, равных по
значению созданию этого сильного и воинственного государства,
жители которого внезапно отказались от кочевой жизни и возвели
дома из неотесанных глыб, окружив их циклопическими стенами.
 И совершил это народ, только что вышедший из каменного
века, по чистой случайности открыв основные принципы
строительного искусства.
 Рождение королевства Гипербореи подтолкнуло многие
гиборийские племена. Одни были побеждены в бою, другие просто
отказались от оседлости своих собратьев - и все они двинулись
по дальним дорогам, протянувшимся через полмира. И уже тогда
выдвинувшиеся на юг племена гиборийцев стали все сильнее
ощущать удары светловолосых дикарей, недалеко ушедших по
сравнению с человекообразными.
 Рассказ о следующем тысячелетии - это сага о рождении
мощи гиборийцев, воинственные племена которых подчинили себе
весь Запад. Именно тогда начинают возникать первые примитивные
королевства. Русоволосые захватчики столкнулись с пиктами и
вытеснили их на бесплодные западные земли. Осевшие на
северо-западе потомки атлантов медленно превращаются из обезьян
в первобытных людей и не видели еще ни одного гиборийца.
 На Дальнем Востоке лемурийцы развивают свою собственную
странную цивилизацию. Гиборийцы основывают на юге королевство
Кот, граничащее с пастушеской страной, именуемой Земля Шем.
Полудикое местное население постепенно отказывается от
варварских обычаев - отчасти благодаря контактам с гиборийцами,
отчасти под влиянием Стигии, которая в течение столетий
донимала пастушеские племена грабительскими набегами.
 Светловолосый народ дикарей с Дальнего Севера так
укрепился числом и силой, что северные гиборийские племена
бросились на юг, сметая поселения своих сородичей. Одна из
северных орд покорила древнюю Гиперборею, но название державы
осталось неизменным.
 На юго-востоке от Гипербореи из королевства Земри
возникает государство по имени Замора. На юго-западе пикты
вторгаются в плодородную долину Зингг, покоряют ее жителей и
оседают там. Таким образом возникает смешанная раса. Ее, в
свою очередь, подчиняет гиборийское племя, и, соединившись в
единое целое, они дают начало королевству Зингар.
 Пять веков спустя границы государств уже четко
определены. В западной части мира преобладают гиборийские
державы - Аквилония, Немедия, Бритуния, Гиперборея, Кот, Офир,
Аргос, Коринтия и Пограничное Королевство. К востоку от них
лежит Замора, на юго-востоке - Зингар. Их народы не родня между
собой - схожи они только смуглой кожей да причудливыми
обычаями.
 Далеко на юге притаилась Стигия, еще не тронутая
иноземными захватчиками, но уже в других пределах, ибо
шемитские народы сбросили стигийское ярмо, предпочли ему менее
тягостную зависимость от королевства Кот. Смуглолицые
угнетатели отброшены за великую реку, Именуемую Стикс, а также
Нилус или Нил.
 Река эта течет на север из неведомых юных земель, потом
поворачиваетпочти под прямым углом и несет свои воды на запад
через щедрые пастбища Земли Шем, чтобы впасть в великий Океан.
 Самое западное гиборийское государство - лежащая к северу
от Аквилонии Киммерия. Дикие его обитатели не отказались от
кочевой жизни. Это потомки атлантов. Благодаря связям с
гиборийской культурой они развиваются куда быстрей своих
извечных врагов - пиктов, населяющих джунгли на западе
Аквилонии.
 Спустя следующие пятьсот лет гиборийская цивилизация
развита уже настолько, что контакты с ней диких племен дают им
возможность вырваться из бездны варварства. Самым
могущественным государством становится Аквилония, а другие
стараются сравняться с ней в богатстве и силе.
 Гиборийская раса сильно изменилась из-за притока чужой
крови. Наибольшей близостью к общим северным предкам могут
похвалиться только обитатели Гандерланда - северной аквилонской
провинции. Но чужая кровь не ослабила гиборийцев - они все еще
решающая сила на Западе, хотя в степях растут и множатся новые
племена и народы.
 На Севере потомки арктической расы - русоволосые
голубоглазые варвары - вытеснили племена гиборийцев, им
Противостоит только древняя Гиперборея. Родина этого северного
племени зовется Нордхейм, обитатели ее делятся на рыжих ванов
из Ванахейма и белобрысых асов из Асгарда.
 Тут на карте истории снова появляются лемурийцы - на этот
раз под именем гирканцев. В течение веков продвигались они на
запад, чтобы осесть на южном побережье огромного
континентального моря Вилайет и заложить там королевство Туран.
Между морем и восточными границами местных княжеств лежит дикая
степь, а к югу и северу - пустыня. Разбросанные в степи
пастушеские племена - иного, не гирканского происхождения. О
северной их ветви неизвестно ничего, южная же произошла от
местных шемитов с небольшой примесью гиборийской крови.
 В конце этого периода другие кланы гирканцев, продвигаясь
на запад, заселяют северное побережье и сталкиваются с
пришедшими на восток передовыми отрядами гиборийцев.
 Теперь посмотрим на людей этого века.
 Господствующие в мире гиборийцы, как уже говорилось, не
сплошь светловолосы и сероглазы. У жителей королевства Кот мы
обнаружим ярко выраженные шемитские и даже стигийские черты,
как и у обитателей Аргоса, где еще сохранилась и зингарская
кровь. Восточные бритунцы породнились со смуглыми жителями
Заморы, а южные аквилонцы со стройными зингарцами до такой
степени, что черные волосы и карие глаза преобладают в
Пойтайне, самой южной провинции. Древнее королевство Гиперборея
лежит на самом краю цивилизованного мира, нов жилах и его
подданных течет много чужой крови из-за рабынь, которых
привозят из Гиркании, Асгарда и Заморы.
 Чистую гиборийскую кровь можно все еще найти в
Гандерланде - не в обычаях тамошнего народа держать рабов.
 Сохранили свою породу и варвары. Киммерийцы сильные и
рослые, черноволосые, с голубыми или серыми глазами. Схожи с
ними люди из Нордхейма, но кожа у них белая, глаза голубые а
волосы рыжие либо золотистые. Пикты не изменились -
низкорослые, крепкие, очень смуглые, черноглазые и
темноволосые.
 Темнокожие гирканцы - народ худощавый и рослый, хотя все
чаще встречаются среди них люди широкоплечие и раскосые - это
следствие похода в земли мудрецов, живущих в горах к востоку от
моря Витайет.
 Шемиты чаще всего, высоки, пропорционально сложены, черты
их лиц просты и благородны - таков правящий класс, низшие же
касты - сплошная смесь стигийцев с шемитами и даже гиборийцами.
 К юге от Стигии лежат обширные государства чернокожих -
амазонов, кушитов и атлайан, а также населяемая разными
народами империя Зембанте.
 Между Аквилонией и лесами пиктов расположено Боссонское
пограничье. Его жители ведут свой род от местного племени,
покоренного гиборийцами. Эти люди среднего роста и сложения,
глаза у них серые или карие. Живут крестьянским трудом за
крепкими стенами, подчиняются аквилонским королям. Их земля
защищает королевство от пиктов и киммерийцев. Боссонцы
чрезвычайно стойки в бою. За столетия войн с варварами они так
научились держать оборону, что прорвать их строй прямой атакой
невозможно. Таков был мир, в который пришел Конан.

 * ДОЧЬ ЛЕДЯНОГО ГИГАНТА * 


 Легенды гласят, что самый могучий воин Гиборийской эры,
тот, кто, по выражению немедийского летописца, "ножищами,
обутыми в грубые сандалии, попрал украшенные самоцветами
престолы владык земных", появился на свет прямо на поле битвы,
и этим определилась его дальнейшая судьба. Дело вполне
возможное, ибо жены киммерийские владели оружием не хуже
мужчин. Не исключено, что мать Конана, беременная им,
устремилась вместе со всеми в бой, чтобы отразить нападение
враждебных ванов. Так среди сражений, которые с небольшими
передышками вели все киммерийские кланы, протекло все детство
Конана. От отца, кузнеца и ювелира, он унаследовал богатырскую
стать и принимал участие в битвах с той поры, как смог держать
в руке меч.
 Пятнадцать лет было ему, когда объединенные племена
киммерийцев осадили, взяли и сожгли пограничный город Венариум,
возведенный захватчиками-аквилонцами на исконно киммерийских
землях. Он был среди тех, кто яростней всех сражался на стенах
и меч его вволю напился вражеской крови. Имя его с уважением
произносили на советах старейшин. Во время очередной войны с
ванами он попал в плен, бежал в Замору, несколько лет был
профессиональным грабителем, побывал в землях Коринтии и
Немедии, дошел до самого Турана и вступил в наемную армию
короля Юлдуза. Там он овладел многочисленными воинскими
искусствами, научился держаться в седле и стрелять из лука.
Побывал он и в таких диковинных странах, как Меру, Вендхия,
Гиркания и Кхитай. Года через два он крепко повздорил с
командирами и дезертировал из туранской армии в родные края. И
вот с отрядом асов он пошел в Ванахейм, потревожить извечных
врагов - ванов...
 х х х
 ...И вот затих лязг мечей и топоров. Умолкли крики
побоища. Тишина опустилась на окровавленный снег. Белое
холодное солнце, ослепительно сверкавшее на поверхности
ледников, вспыхивало теперь на погнутых доспехах и поломанных
клинках там, где лежали убитые. Мертвые руки крепко держали
оружие. Головы, увенчанные шлемами, в предсмертной агонии
запрокинули к небу рыжие или золотистые бороды, как бы взывая
напоследок к Имиру Ледяному Гиганту, богу народа воинов.
 Над кровавыми сугробами и закованными в доспехи телами
стояли друг против друга двое. Только они и сохраняли жизнь в
этом мертвом море. Над головами из висело морозное небо, вокруг
расстилалась бескрайняя равнина, у ног лежали павшие соратники.
Двое скользили между ними словно призраки, покуда не очутились
лицом к лицу.
 Были они высоки ростом и сложены как тигры. Щиты были
потеряны, а латы помяты и посечены. На броне и клинках
застывала кровь. Рогатые шлемы украшены были следами ударов.
Один из бойцов был безбород и черноволос, борода и кудри
другого на фоне залитого солнцем снега отсвечивали алым.
 - Эй, приятель, - сказал рыжий. - Назови-ка свое имя,
чтобы я мог рассказать своим братьям в Ванахейме о том, кто из
шайки Вульфера пал последним от меча Хеймдала.
 - Не в Ванахейме, - проворчал черноголовый воин, - а в
Валгалле расскажешь ты своим братьям, что встретил Конана из
Киммерии!
 Хеймдал зарычал и прыгнул, его меч описал смертоносную
дугу. Когда свистящая сталь ударила по шлему, высекая сотни
голубых искр Конан зашатался и перед глазами его поплыли
красные круги. Но и в таком состоянии он сумел изо всех сил
нанести прямой удар. Клинок пробил пластины панциря, ребра и
сердце - рыжий боец пал мертвым к ногам Конана.
 Киммериец выпрямился, освобождая меч, и почувствовал
страшную слабость. Солнечный блеск на снегу резал глаза как
нож, небо вокруг стало далеким и тусклым. Он отвернулся от
побоища, где золотобородые бойцы вместе со своими рыжими
убийцами покоились в объятиях смерти. Ему удалось сделать лишь
несколько шагов, когда потемнело сияние снежных полей. Он
внезапно ослеп, рухнул в снег и, опершись на закованное в броню
плечо, попытался стряхнуть пелену глаз - так лев потрясает
гривой.
 ... Серебристый снег пробил завесу мрака и зрение начало
возвращаться к Конану. Он поглядел вверх. Что-то необычное,
что-то такое, чему он не мог найти ни объяснения, ни названия,
произошло с миром. Земля и небо стали другого цвета. Но Конан и
не думал об этом: перед ним, качаясь на ветру, словно молодая
береза, стояла девушка. Она казалась выточенной из слоновой
кости и была покрыта лишь муслиновой вуалью. Ее изящные ступни
словно бы не чувствовали холода. Она смеялась прямо в лицо
ошеломленному воину, и смех ее был бы слаще шума серебристого
фонтана, когда бы не был отравлен ядом презрения.
 - Кто ты? - спросил киммериец. - Откуда ты взялась?
 - Разве это важно? - голос тонкострунной арфы был
безжалостен.
 - Ну, зови своих людей, - сказал он, хватаясь за меч. -
Силы покинули меня, но моя жизнь вам дорого обойдется. Я вижу,
ты из племени ванов.
 - Разве я это сказала?
 Взгляд Конана еще раз остановился на ее кудрях, которые
сперва показались ему рыжими. Теперь он разглядел, что не были
они ни рыжими, ни льняными, а подобными золоту эльфов - солнце
горело на них так ярко, что глазам было больно. И глаза ее были
ни голубые, ни серые, в них играли незнакомые ему цвета.
Улыбались ее пухлые алые губы, и вся она, от точеных ступней до
лучистого вихря волос была подобна мечте. Кровь бросилась в
лицо воину.
 - Не знаю, - сказал он, - кто ты - врагиня ли из
Ванахейма или союзница из Асгарда. Я много странствовал, но не
встречал равной тебе по красоте. Золото кос твоих ослепило
меня... Таких волос я не видел и у прекраснейших из дочерей
Асгарда, клянусь Имиром...
 - Тебе ли поминать Имира, - с презрением сказала она. -
Что ты знаешь о богах снега и льда, ты, ищущий приключений
между чужих племен пришелец с юга?
 - Клянусь грозными богами моего народа! - в гневе
вскричал Конан. - Пусть я не золотоголовый ас, но нет равного
мне на мечах! Восемь десятков мужей погибло сегодня на моих
глазах. Лишь я один остался в живых на поле, где молодцы
Вульфера повстречали волчью стаю Браги. Скажи, дева, видела ли
ты блеск стали на снегу или воинов, бредущих среди льдов?
 - Видела я иней, играющий на солнце, - отвечала она. -
Слышала шепот ветра над вечными снегами.
 Он вздохнул и горестно покачал головой.
 - Ньорд был должен присоединиться к нам перед битвой.
Боюсь, что он со своим отрядом попала в ловушку. Вульфер и его
воины мертвы... Я думал, что на много миль вокруг нет ни одного
селения - война загнала нас далеко. Но не могла же ты прийти
издалека босяком. Так проводи меня к своему племени, если ты из
Асгарда, ибо я слаб от ран и борьбы.
 - Мое селение дальше, чем ты можешь себе представить,
Конан из Киммерии, рассмеялась дева.
 Она раскинула руки и закружилась перед ним, склонив
голову и сверкая очами из-под длинных шелковистых ресниц.
 - Скажи, человек, разве я не прекрасна?
 - Ты словно заря, освещающая снега первым лучом, -
прошептал он и глаза его запылали, как у волка.
 - Так что же ты не встаешь и не идешь ко мне? Чего стоит
крепкий боец, лежащий у моих ног? - в речи ее он услышал
безумие. - Тогда ложись и подыхай в снегу, как эти болваны,
черноголовый Конан. Ты не дойдешь к моему жилищу.
 С проклятием Конан вскочил на ноги. Его покрытое шрамами
лицо исказила гримаса. Гнев опалил ему душу, но еще жарче было
желание - кровь пульсировала в щеках и жилах. Страсть
сильнейшая чем пытка охватила его, небо стало красным. Безумие
обуяло воина, и он забыл об усталости и ранах.
 Не говоря ни слова, он засунул окровавленный меч за пояс
и бросился на нее, широко расставив руки.
 Она захохотала, отскочила и бросилась бежать, оглядываясь
через плечо и не переставая смеяться. Конан помчался за ней,
глухо рыча.
 Он забыл о схватке, о латниках, залитых кровью, о Ньорде
и его людях, не поспевших к сражению. Все мысли устремились к
летящей белой фигурке. Они бежали по ослепительной снежной
равнине. Кровавое поле осталось далеко позади, но Конан
продолжал бег со свойственным его народу тихим упорством. Его
обутые железом ноги глубоко проваливались в снег. А девушка
танцевала по снежному насту как перышко и следов ее ступней
нельзя было различить на инее. Холод проникал под доспехи
разгоряченного воина и одежду, подбитую мехом, но беглянка в
своей вуали чувствовала себя словно среди пальмовых рощ юга.
Все дальше и дальше устремлялся за ней Конан, изрыгая
чудовищные проклятия.
 - Не уйдешь! - рычал он. - Попробуй заманить меня в
засаду я поотрубаю головы твоим сородичам! Попробуй спрятаться
- я горы расшибу и пойду за тобой даже в преисподнюю!
 Издевательский смех был ему ответом.
 Она увлекала его все дальше в снежную пустыню. Шло время,
солнце стало клониться к земле и пейзаж на горизонте стал
другим. Широкие равнины сменились невысокими холмами. Далеко на
севере Конан увидел величественные горные вершины,
отсвечивающие в лучах заходящего светила голубым и розовым. В
небе горело полярное сияние. Да и сам снег отливал то холодной
синевой, то ледяным пурпуром, то вновь становился по-зимнему
серебряным. Конан продолжал бег в этом волшебном мире, где
единственной реальностью был танцующий на снегу белый силуэт,
все еще недосягаемый.
 Он уже ничему не удивлялся - даже когда двое великанов
преградили ему дорогу. Пластины из панцирей заиндевели, на
шлемах и топорах застыл лед. Снег покрывал их волосы, бороды
смерзлись, а глаза были холодны, как звезды на небосклоне.
 - Братья мои! - воскликнула девушка, пробегая между ними.
- Смотрите - я привела к вам человека! Вырвите его сердце
покуда оно бьется, и мы возложим его на жертвенник нашего отца!
 Гиганты зарычали - словно айсберги столкнулись в океане.
Они взметнули сверкающие топоры, когда киммериец бросился на
них. Заиндевевшее лезвие блеснуло перед ним, на миг ослепив, но
он ответил выпадом и клинок пробил ногу противника повыше
колена. С криком упал он на снег, но удар другого великана
поверг Конана. Воина спасла броня, хотя плечо и онемело. И
увидел Конан, как над возвысилась на фоне холодного неба
огромная, словно бы высеченная изо льда фигура. Топор ударил -
и вонзился в снег, потому что варвар откатился в сторону и
вскочил на ноги. Великан зарычал и вновь поднял топор, но
клинок Конана уже засвистел в воздухе. Колени великана
подогнулись и он медленно опустился в снег, обагренный кровью
из рассеченной шеи.
 Конан огляделся и увидел девушку, смотревшую на
происходящее расширенными от ужаса глазами.
 Капли крови стекали с его плеча, и грозно вскричал Конан:
 - Зови остальных своих братьев! Их сердца я брошу на
поживу полярным волкам! Тебе не уйти!
 В страхе она бросилась вперед - без смеха, без оглядки,
без памяти. Варвар мчался изо всех сил, но расстояние между
ними все увеличивалось.
 Конан стиснул зубы так, что кровь пошла из десен, и
ускорил бег. И вот между ними осталось не более ста шагов.
 Бежать ей было все трудней, и он уже слышал ее тяжелое
дыхание. Чудовищная выносливость варвара победила.
 Адский огонь, который она разожгла в дикой душе Конана,
разгорелся в полную силу. С нелюдским ревом он настиг ее и она,
защищаясь вытянула руки вперед. Он отшвырнул меч и сжал девушку
в объятиях. Тело ее дугой изогнулось в его железных руках.
Золотистые волосы ослепляли Конана, а плоть ее, гладкая и
холодная, казалась выточенной из обжигающего льда.
 - Да ты ледышка! - бормотал он. - Я согрею тебя огнем
моей крови!
 В отчаянном усилии она освободилась и отскочила назад,
оставив в его кулаке обрывок вуали. Золотистые волосы ее
растрепались, грудь тяжело вздымалась, и Конана еще раз
поразила ее нечеловеческая красота.
 Она воздела руки к звездам на небосклоне, и голос ее
навсегда запечатлелся в памяти Конана:
 - Имир, отец мой, спаси!
 Воин протянул руки, чтобы схватить ее, и тут словно бы
раскололась ледяная гора. Небо заполыхало холодным огнем, и был
он так ослепителен, что киммериец зажмурился. Огонь этот
охватил тело девушки. И она исчезла.
 Высоко над его головой колдовские светила кружились в
дьявольском танце. За дальними горами прокатился гром, словно
проехала гигантская боевая колесница и огромные кони высекли
своими подковами искры из ледяной дороги.
 А потом зарево, белые вершины и сияющее небо закачались
перед глазами Конана. Тысячи огненных шаров рассыпались
каскадами брызг, а небосвод закружился, как гигантское колесо,
сыплющее звездным дождем.
 Волной поднялась земля из-под его ног, и киммериец рухнул
в снег. ничего уже не видя и не слыша.
 ... Он почувствовал присутствие жизни в этой темной и
холодной вселенной, где солнце давным-давно погасло. Кто-то
безжалостно тряс его тело и сдирал кожу со ступней и ладоней.
Конан зарычал от боли и попытался нашарить меч.
 - Он приходит в себя, Хорса, - раздался голос. - Давай-ка
поживей растирай ему руки и ноги - может, он еще сгодится в
бою!
 - Никак не разжать левую руку, - сказал другой. - Что-то
он в ней держит.
 Конан открыл глаза и увидел бородачей, склонившихся над
ним. Его окружали высокие золотоволосые воины в латах и мехах.
 - Конан! - воскликнул один из них. - Никак ты живой!
 - Клянусь Кромом, Ньорд, - простонал Конан. - Или я
живой, или вы все уже в Валгалле.
 - Мы-то живые, - ответил ас, продолжая растирать ступни
Конана. - Не смогли соединиться с вами потому, что пришлось
прорубаться через засаду. Тела еще не успели остыть, когда мы
пришли на поле. Тебя не было среди павших, и мы пошли по следу.
Клянусь Имиром, Конан, почему тебя понесло в полярную пустыню?
Долго шли мы за тобой, и, клянусь Имиром, найти не надеялись -
поземка уже заметала следы...
 - Не поминай Имира слишком часто, - сказал один из
бойцов. - Это ведь его владения. Старики говорят, вон между
теми вершинами.
 - Я видел деву, - прошептал Конан. - мы встретились с
людьми Браги на равнине. Сколько времени дрались - не знаю. В
живых остался только я. Я ослабел и замерз, и весь мир вокруг
переменился - теперь-то я вижу, что все по-прежнему. Потом
появилась дева и стала увлекать меня за собой. Она была
прекрасна, словно холодные огни ада. Тут напало на меня
какое-то безумие и забыл я все на свете, помчался за ней... Вы
видели ее следы? Видели великанов в ледяной броне, сраженных
мной?
 Ньорд покачал головой.
 - Только твои следы были на снегу, Конан.
 - Значит, я рехнулся, - сказал киммериец. - Но я видел
девушку, плясавшую нагишом на снегу так же ясно, как вижу вас.
Она была уже в моих руках, но сгинула в ледяном пламени...
 - Он бредит, - прошептал Ньорд.
 - О нет! - воскликнул старик с горящими глазами. То была
Атали - дочь Имира Ледяного Гиганта. Она приходит к тем, кто
умирает на поле битвы. Когда я был юным, то видел ее, валяясь
полумертвым на кровавом поле Вольфравен. Она кружилась среди
трупов, тело ее было подобно слоновой кости, а волосы сияли
золотом в лунном свете. Я лежал и выл, как подыхающий пес,
потому что у меня не было сил поползти за ней. Она заманивает
бойцов с поля сражения в ледяную пустыню, чтобы ее братья могли
принести их неостывшие сердца в жертву Имиру. Точно говорю вам,
Конан видел Атали, дочь Ледяного Гиганта!
 - Ха! - воскликнул Хорса. - Старина Горм в молодые годы
повредился умом, когда ему проломили башку в сражении. Конан
просто бредил после жестокой сечи. Гляньте-ка, во что
превратился его шлем! Любого из этих хватит, чтобы выбить из
головы всякий ум. Он бежал по снегу за призраком. Ты ведь
южанин, откуда тебе знать об Атали?
 - Может, ты и прав, - сказал Конан. - Но струхнул
изрядно.
 Он умолк и уставился на свою левую ладонь. Он поднял ее
вверх, и в наступившей тишине воины увидели обрывок материи,
сотканной из таких тонких нитей, каких не прядут на земных
веретенах.