Пролог. Гиборийская эра Дочь ледяного гиганта "Раз в столетье рождается ведьма" Гвозди с красными шляпками Череп на скале При свете огненных кристаллов Народ, обреченный на месть Запах черного лотоса Двадцать красных гвоздей Глаза Таскелы Тот, кто приходит из тьмы По ту сторону черной реки Конан теряет топор Колдун из Гвавели Ползущие во тьме Звери Зогара Зага Дети Иргала Зага Кровавые топоры пограничья Демон в огне Конец Конайохары
2. При свете огненных кристаллов
Валерия проснулась, дрожа от холода, и увидела, что равнина уже залита серым светом. Она села, протирая глаза. Конан стоял возле кактуса, отрубая его мясистые листья и осторожно вытаскивая колючки. - Ты меня не разбудил! - с упреком сказала она. - Позволил мне спать всю ночь! - Ты устала, - сказал он. - Да, наверное, и зад весь отбила за дорогу. Вы, пираты, непривычны к лошадиному хребту. - А как же ты сам-то? - огрызнулась она. - Прежде чем стать пиратом, я был мунганом, - ответил он. - А они всю жизнь проводят в седле. Однако и я перехватил несколько минуток сна - знаешь, как пантера, что подстерегает серну на лесной тропе. И в самом деле огромный варвар выглядел удивительно бодро, словно спал всю ночь на царском ложе. Вытащив колючки и очистив толстую кожу, он подал девушке толстый, сочный лист кактуса. - Кусай, не бойся. Для людей пустыни это и еда, и питье. Когда-то я был вождем зуагиров, пустынного племени, которое живет тем, что грабит караваны. - О боги, кем ты только не был! - со смесью недоверия и восхищения сказала она. - Например, я никогда не был королем гиборийской державы, - он откусил здоровенный кусок кактуса. - Хоть и мечтаю об этом. И, возможно, когда-нибудь стану им - почему бы и нет? Она покачала головой, дивясь его спокойной дерзости, и принялась за еду. Вкус не был неприятным, а влага вполне утоляла жажду. Покончив с завтраком, Конан вытер руки о песок, встал, расчесал пятерней свою черную гриву, нацепил пояс с мечом и сказал: - Ну что ж, пойдем. Если горожане захотят перерезать нам глотки, они с таким же успехом могут сделать это и сейчас, пока солнышко не начало припекать. Валерия подумала, что эта мрачная шутка может оказаться вещей. Она тоже встала и подпоясалась. Ночные страхи миновали, и драконы из леса казались уже смутным воспоминанием. Она смело шагала рядом с Конаном. Какие бы опасности не ожидали их, враги будут всего лишь людьми. А Валерия из Красного Братства еще не встречала человека, способного испугать ее. Конан смотрел на нее и удивлялся - она шла таким же, как у него, размашистым шагом и не отставала. - Ходишь ты как горцы, а не как моряки, - заметил он. - Ты, должно быть, аквилонка. Солнце Дарфара не сделало твою белую кожу бронзовой. Многие принцессы могли бы тебе позавидовать. - Да, я из Аквилонии, - ответила она. Его комплименты уже не раздражали ее, а явная влюбленность была даже приятна. Если бы другой мужчина позволил ей проспать ее стражу, она бы страшно разгневалась, потому что не позволяла, чтобы ей делали поблажки как женщине. Но втайне радовалась, что Конан поступил именно так. И не воспользоваться ее страхом или робостью. В конце концов, подумала она, это необыкновенный человек. Солнце вставало за городом, и его башни засияли тревожным пурпуром. - При луне они черные, - бормотал Конан, и в глазах его появилась варварская покорность судьбе. - А при ясном солнце они словно кровь, и кровь, должно быть, предвещают. Ох, не нравится мне этот город! Тем не менее они продолжали идти, и Конан отметил, что ни одна дорога с севера не вела в город. - Скот не истоптал пастбищ по эту сторону города, - сказал он. - И плуг не касался этой земли много лет, а может, веков. Но смотри - здесь все же когда-то крестьянствовали. Валерия увидела древние оросительные канавы - местами засыпанные, местами поросшие кактусами. Она с тревогой посмотрела на город. Солнце не блестело на шлемах и копьях по стенам, трубы не трубили тревогу, с башен не доносились приказы... Тишина, такая же, как в лесу. Солнце было уже высоко на востоке, когда они остановились перед огромными воротами в северной стене, в тени вынесенного парапета. Пятна ржавчины покрывали железную оковку бронзовых створок. Отовсюду свешивалась паутина. - Их не открывали уже много лет! - сказала Валерия. - Мертвый город, - согласился Конан. Вот почему засыпаны канавы и не тронуты поля. - Кто же построил этот город? Кто жил в нем? Куда они все ушли? - Не знаю. Может, какой-нибудь изгнанный стигийский род. Хотя нет. Стигийцы строят по-другому. Возможно, их прогнали враги или истребило моровое поветрие. - Тогда там лежат сокровища, обрастая пылью и паутиной! - сказала Валерия, в которой проснулась свойственная ее ремеслу жадность, соединенная с женским любопытством. - Сумеем мы открыть эти ворота? Давай попробуем! Конан с сомнением поглядел на тяжелые ворота, но все же уперся в них руками и толкнул что было сил. Страшно заскрипели заржавевшие петли, тяжкие створки подались, и Конан выпрямился, доставая меч из ножен. Валерия выглянула из-за его плеча и издала звук, свидетельствующий об удивлении. ------------------------------------------------ Он глянул на Валерию и быстро опустил глаза. - Эта женщина, - сказал он, - зовется Таскела, она княгиня народа Текультли. А теперь подайте нашим гостям еду и питье - без сомнения, они голодны после дальней дороги. И он указал на стол из слоновой кости. Наши искатели приключений обменялись взглядами и сели за стол. Киммериец был полон подозрений: его суровые голубые глаза неустанно шныряли по залу, а меч был под рукой. Тем не менее от угощения и выпивки он редко отказывался. И все сильнее притягивала его взгляд Таскела, хотя сама она упорно продолжала рассматривать белотелую спутницу Конана. Техотль забинтовал свою рану куском шелка и тоже уселся за стол, чтобы ухаживать за своими новыми друзьями. Он внимательно рассматривал всякое блюдо или напиток и все пробовал сам, прежде чем подать гостям. Пока они подкреплялись, Ольмек в молчании глядел на них из-под густых черных бровей. Рядом, уперев подбородок в ладони, сидела Таскела. Ее черные загадочные глаза, наполненные странным светом, ни на минуту не отрывались от гибкой фигуры Валерии. Позади трона красивая, но мрачная девица медленно качала опахалом из страусиных перьев. На закуску подали причудливые плоды, неизвестные путешественникам, но вкусные. Легкое красное вино также имело особый острый привкус. - Вы пришли издалека, - сказал наконец Ольмек. - Я читал книги наших отцов. Аквилония лежит еще дальше, чем земли стигийцев и шемитов, за королевствами Аргос и Зингар, а Киммерия еще дальше, чем Аквилония. - Уж такие мы с ней бродяги, - беспечно сказал Конан. - Но вот как вам удалось пройти через лес - понять не могу, - продолжал Ольмек. - В давние времена несколько тысяч воинов едва сумели преодолеть все лесные опасности. - Правду сказать, нам попалось одно коротконогое страшилище чуть побольше слона, - равнодушно сказал Конан, протягивая кубок, который Техотль наполнил с видимым удовольствием. - Но его убили, и больше никаких неприятностей не было. Графин с вином выпал из рук Техотля и разбился об пол. Он снова побледнел. Ольмек вскочил, все остальные в испуге и удивлении глядели друг на друга. Некоторые опустились на колени. Только Таскела была равнодушна - Конан с удивлением отметил это. - В чем дело? - спросил он. - Что вы на меня уставились? - Ты... Ты убил бога-дракона? - Бога? Дракона убил, конечно. А что, нельзя? Ведь он же собирался нас сожрать. - Но драконы бессмертны! - воскликнул Ольмек. - Можно победить подобного себе, но никогда еще ни один человек не убивал дракона. Тысячи воинов, которых наши отцы вели в Ксухотль, не могли с ними справиться! Мечи ломались об их чешую, как щепки! - Вот если бы ваши предки догадались вымочить копья в ядовитом соке яблок Деркето, - набив рот, учил Конан, - а потом воткнули бы в драконий глаз или пасть, то быстро бы убедились, что драконы не более бессмертны, чем всякое другое ходячее мясо. Дохлятина эта лежит на самом краю леса. Если не верите - сходите и посмотрите. Ольмек глядел на него с великим удивлением. - Именно из-за драконов наши предки укрылись в Ксухотле, - сказал он. - Они не решились пересечь равнину и снова углубляться в джунгли. Но и без того десятки их погибли в пастях чудовищ, прежде чем дойти до города. - Значит, это не ваши предки возвели Ксухотль? - спросила Валерия. - Он был уже совсем древний, когда мы впервые пришли сюда. И даже его выродившиеся жители не знали, сколько лет он простоял. - Твой народ пришел сюда с озера Зуад? - спросил Конан. - Да. Больше полувека тому назад племя Тлацитлан восстало против стигийского короля и, потерпев поражение, бежало на юг. Долгие недели шли они через саванны, холмы и пустыни, пока не вступили в огромный лес. Шли тысячи воинов с женами и детьми. И в этом лесу напали на них драконы, и многих разорвали на куски. И народ бежал в страхе перед ними до самой равнины, посередине которой стоял город Ксухотль. Они встали лагерем под стенами, не решаясь покинуть равнину, ибо из леса доносились звуки междоусобной битвы чудовищ. Но на равнину они не выходили. Обитатели города закрыли ворота и осыпали нас стрелами со стен. И эта равнина стала тюрьмой племени Тлацитлан, потому что возвращение через джунгли было бы безумием. И в первую же ночь в лагерь тайком явился раб из города, человек здешней крови. В молодости он вместе со своим отрядом заблудился в лесу и всех, кроме него, сожрали драконы. В город его пустили, но сделали рабом. Звали его Толькемек. Глаза его загорелись при звуках этого имени, а многие в зале принялись плеваться и бормотать проклятия. - Он пообещал нашим воинам открыть ворота, а взамен подарить ему всех, кого возьмут в городе живьем. Перед рассветом он открыл ворота. Воины хлынули внутрь, и залы Ксухотля залились кровью. В городе жило лишь несколько сотен людей, жалкие остатки великого народа. Толькемек говорил, что они пришли сюда давным-давно, из Старой Косалы, когда предки тех, что населяют Косалу ныне, вторглись с юга и прогнали тогдашних жителей. Они долго шли на запад, пока не нашли эту окруженную лесами равнину, населенную племенем черных. Негров они обратили в рабство и стали возводить город. В восточных горах они добывали и яшму, и мрамор, и ляпис-лазурь, и серебро, и золото, и медь. Истребили слоновьи стада ради клыков. Когда строительство было закончено, всех рабов перебили. Их волшебники укрепили безопасность города с помощью своей чудовищной магии: они воскресили драконов, что некогда населяли эти места и чьи кости можно найти в джунглях. Они одели эти кости плотью и вдохнули в них жизнь, и чудовища снова пошли по земле, как во времена, когда мир был молод. Но заклятие магов держало их в лесу, не пуская на равнину. Много столетий жил народ Ксухотля в своем городе, обрабатывая поля за стенами, покуда мудрецы не научились выращивать овощи, которые вовсе не требуют почвы и черпают все необходимое прямо из воздуха. Так высохли оросительные каналы, и так началось разложение общества. Они уже были вымирающей расой, когда наши предки прорубились сквозь джунгли на равнину. Великие волшебники к тому времени были уже мертвы, а их заклинания забыты. Они не смогли противопоставить нам ни магию, ни меч. И наши предки перебили их, оставив около сотни для Толькемека, бывшего некогда рабом. Много дней и ночей разносились по городу их вопли и стоны... Некоторое время племя Тлацитлан жило в мире и покое под началом двух братьев - Текультли и Ксоталанка совместно с Толькемеком. Он к тому времени женился на девушке из наших. Мы были благодарны ему за открытые ворота. Кроме того, он знал места, где спрятаны были сокровища. Потому и делил власть с братьями. Так проходили мирные годы. Мы только ели, пили, любили друг друга и воспитывали детей. Обрабатывать поля было не нужно, ибо Толькемек научил нас искусству выращивать плоды и овощи без земли. Кроме того, падение города и гибель его прежних жителей уничтожили силу заклинания, которое удерживало драконов в лесу. По ночам эти твари бродили у самых ворот и страшно завывали. Вся равнина была залита кровью после их схваток, и вот тогда... Он прикусил язык на полуслове, но сразу же продолжил рассказ. Но Конан и Валерия поняли - он пропустил что-то, чего они не должны были знать. - Пять лет продолжался мир. А потом... - взгляд Ольмека на какое-то мгновение коснулся сидящей рядом с ним женщины. - А потом Ксоталанк взял в жены женщину, о которой мечтали и Текультли, и старый Толькемек. И вот безумный Текультли похитил ее, а Толькемек помогал ему, желая досадить Ксоталанку. Тот потребовал, чтобы ему возвратили жену, но совет племени решил, что выбор остается за женщиной. Она решила остаться с Текультли. Разгневанный Ксоталанк попытался отбить ее силой, и телохранители обоих братьев схватились в Большом Зале. Пролилась кровь с обеих сторон. Спор перешел во вражду, вражда - в открытую войну. На три части разделилось племя в дни этой смуты. Еще раньше, в мирные дни, город был поделен властителями между собой. Текультли занимал западную часть, Ксоталанк восточную, Толькемек - в районе южных ворот. Так образовались три военных лагеря. Злоба, ненависть и ревность породили кровь, насилие и убийство. Раз извлеченный, меч не мог уже вернуться в ножны. Текультли враждовал с Ксоталанком, а Толькемек помогал то одному, то другому, передавая, когда ему было это выгодно. В конце концов Текультли и его народ отступили к западным воротам, где мы живем и теперь. Ксухотль имеет форму овала. Текультли, территория, взявшая имя от своего князя, занимает западную часть этого овала. Мы замуровали все проходы, соединяющие этот квартал с остальным городом, оставив лишь по одной двери на каждом этаже. Потом народ Текультли спустился в подземелья и стеной отделил их западную часть. И стал жить, как в осажденной крепости, деля вылазки против врага. И люди Ксоталанка в восточной части города поступили таким же образом, и люди Толькемека в южной. Центр города остался ничьим и не заселенным. И стали эти пустые залы и комнаты полем сражения и местом вечного страха. Толькемек повел войну с обоими кланами. Он был куда страшней Ксоталанка - истинный демон в человечьем обличии. Ему были ведомы многие тайны города и он никогда не открывал их пришельцам. Путешествуя по тайникам и подземельям, он украл у мертвых их страшные секреты, секреты древних повелителей и магов, О которых забыли даже перебитые нашими предками выродки. Но вся его магия оказалась бессильной в ту памятную ночь, когда мы взяли его укрепления и перебили всех его сторонников. А самого обрекли на долгую, долгую пытку. Голос Ольмека перешел в нежный шепот, и в глазах засияла такая радость, точно он видел эту сцену перед собой и она доставляла ему неслыханное наслаждение. - Ах, мы поддерживали в нем жизнь, так что он мечтал о смерти, как о любимой жене. А потом взяли еще одного живого из камеры пыток и бросили в подземелье - пусть-де крысы обгложут его кости. Но он умудрился сбежать из своей темницы в подземные коридоры. Без сомнения, он сгинул там, поскольку единственный выход оттуда ведет в Текультли, и оттуда с тех пор никто не выходил. Даже костей его не нашли, и поэтому самые темные и суеверные в нашем народе утверждают, что дух его все еще блуждает в подземельях, завывая среди скелетов. Люди Толькемека были вырезаны двенадцать лет тому назад, но продолжается и все более яростной становится война между Текультли и Ксоталанком, и кончится лишь тогда, когда падут последний мужчина и последняя женщина. Полвека назад украл Текультли жену Ксоталанка. Полвека длится вражда. Я появился на свет в самый разгар войны, как и все прочие в этом зале, не считая Таскелы. И, думаю, умрем раньше, чем она закончиться. Мы погибающий народ - как и те несчастные жители Ксухотля. Когда началась война, нас были сотни с каждой стороны. А теперь весь народ Текультли перед тобой - кроме тех, что стерегут ворота. Сорок человек - вот и весь клан. Сколько ксоталанцев, мы не знаем. Вряд ли намного больше. За последние пятнадцать лет у нас не родилось ни одного ребенка, у наших врагов тоже. Мы погибаем, но, прежде чем исчезнуть окончательно, зарежем столько ксоталанцев, сколько дозволят боги. И долго еще рассказывал Ольмек с безумно блестящими глазами об этой ужасной войне, что велась в тихих комнатах и мрачных залах при свете зеленых кристаллов на плитах, пылавших адским огнем, которые время от времени становились еще краснее. Целое поколение погибло в этих лужах крови. Давно был мертв Ксоталанк, зарубленный в жестокой битве на лестнице из слоновой кости. И Текультли не было в живых - разъяренные ксоталанцы поймали его и сняли с него кожу. Без всякого волнения повествовал Ольмек о страшных сражениях в черных коридорах, о засадах на винтовых лестницах, о чудовищной резне. Все более яркий красный огонь разгорался в его темных бездонных глазах, когда он рассказывал о людях, с которых живьем снимали кожу, о разрубленных и разорванных на части, о пленниках, жутко воющих в камерах пыток. И так было это отвратительно, что даже видавшему виды варвару-киммерийцу стало тошно. Неудивительно, что Техотль трясся от страха, что враги его поймают! Но все-таки решился на вылазку - значит, ненависть в них сильнее страха. А Ольмек продолжал рассказ о делах страшных и таинственных, о чарах и заклинаниях, похищенных в черной бездне катакомб, о необыкновенных существах, вызванных врагами из темноты для ужасного союза. Здесь у ксоталанцев было преимущество - именно под их владениями покоились останки самых могущественных чародеев древнего Ксухотля и вместе с ними - их бессмертные секреты. Валерия слушала все это, и ее охватывал ужас. Вражда стала той руководящей и направляющей силой, которая неустанно толкала народ Ксухотля к окончательной гибели. Вражда была смыслом всей их жизни. Во вражде приходили они на свет, а, покидая его, верили, что она будет продолжаться и после их смерти. Они оставляли свою крепость и пробирались в Залы Молчания только для того, чтобы убивать и быть убитыми. Иногда они возвращались из похода, ведя обезумевших пленников или принося кровавые трофеи победителей. Иногда не возвращались вовсе, и тогда вражеские руки перебрасывали их рассеченные тела через бронзовые ворота. Жуткую, неестественную, чудовищную жизнь вели эти люди, отрезанные от остального мира, заключенные в одну клетку, словно крысы, только и годные для того, чтобы нападать, калечить и убивать. Во время речи Ольмека Валерия постоянно чувствовала на себе неотступный взгляд Таскелы. Казалось, она не слышит бородатого гиганта. Все эти победы и поражения ее словно бы и не касались, и это казалось Валерии еще более страшным, чем неприкрытая жестокость Ольмека. - И мы не можем покинуть город, - говорил Ольмек. - Вот уже пятьдесят лет никто не покидал его, кроме... - он снова оборвал себя, и через минуту продолжил: - Даже если бы и не было никаких драконов, мы, рожденные и выросшие в городе, не осмелимся его оставить. Никогда не было ноги нашей за стенами. Мы не привыкли к открытому пространству и солнечному свету. Нет - в Ксухотле мы родились, здесь и умрем! - Ну что ж, - сказал Конан. - С вашего позволения, мы лучше поиграем в жмурки с драконами. Ваша война нас не касается. Когда вы покажете нам дорогу к западным воротам, мы отправимся в путь. Таскела стиснула кулаки и начала что-то говорить, но Ольмек прервал ее: - Приближается ночь. Если вы окажетесь на равнине ночью, то наверняка попадете в лапы драконов. - Мы уже шли по равнине ночью и даже спали на вольном воздухе, но никого не встретили - заметил Конан. Таскела мрачно улыбнулась: - Вы не посмеете покинуть Ксухотль! Конан посмотрел на нее с инстинктивной неприязнью: уж очень ему не понравилось внимание княгини к Валерии. - Думаю, что посмеют, - сказал Ольмек. - Но, Конан и Валерия, вас же послали сами боги, чтобы последняя победа была за Текультли! Война - ваше ремесло, так почему вам не сражаться на нашей стороне? Богатств у нас накоплено сверх меры - драгоценные камни в Ксухотле такое же обычное дело, как булыжники в других городах. Некоторые привезены еще древними, а огненные кристаллы добыты в восточных горах. Поможете нам одолеть ксоталанцев - и берите, сколько унесете! - А вы поможете нам уничтожить драконов? - спросила Валерия. - тридцать воинов с луками и отравленными стрелами сумеют истребить всех гадов в лесу. - Да! - не задумываясь согласился Ольмек. - Мы, правда, за годы рукопашных боев разучились стрелять из лука, но можем возродить это искусство. - Что ты на это скажешь? - обратилась Валерия к Конану. - Мы бродим без гроша за душой, - ухмыльнулся киммериец. - А по мне - что ксоталанцев резать, что кого другого... - Так вы согласны? - вскричал Ольмек, а Техотль от радости захлопал в ладоши. - Идет. А теперь не будете ли вы любезны показать нам комнаты, подходящие для отдыха, чтобы утром со свежими силами приняться за убийства? Ольмек согласно кивнул и сделал знак рукой. Техотль и одна из женщин повели наемников по коридору, который начинался по левую сторону от яшмового постамента. Валерия оглянулась и увидела, что Ольмек со своего трона провожает ее долгим и странным взглядом. Таскела шептала что-то своей угрюмой служанке, Ясале, которая приблизила ухо к самым губам княгини. Коридор был неширокий, но длинный. В конце концов женщина остановилась, открыла дверь и жестом пригласила Валерию в ее комнату. - Постойте! - заворчал Конан. - А я где буду спать? Техотль указал на комнату с другой стороны коридора, на одну дверь дальше. Конан некоторое время колебался, собираясь, видимо, что-то сказать - но Валерия опередила его: злорадно улыбнувшись, она захлопнула дверь у него перед носом. Он пробормотал что-то неодобрительное о прекрасной половине рода человеческого и пошел за Техотлем. В разукрашенной комнате он огляделся и посмотрел вверх. Некоторые из светильников в потолке были так велики, что, если вышибить из них стекла, туда мог пролезть человек. Правда, только худенький. - Почему же ксоталанцы не пройдут по крыше и не разобьют этих стекол? - Разбить их невозможно, - ответил Техотль. - Кроме того, не так-то легко забраться на крышу. Там сплошные купола, башни и крутые скаты. И, не дожидаясь дальнейших вопросов, объяснил Конану устройство "крепости" Текультли. Как и во всем городе, здесь было четыре этажа. Каждый имел свое название, словно улицы в обычном городе: этажи Орла, Обезьяны, Тигра и Змеи. - Кто такая Таскела? - спросил Конан. - супруга Ольмека? Техотль задрожал и испуганно огляделся. - Нет. Это... словом, это Таскела. Она была женой Ксоталанка - той самой, которую похитил Текультли. Из-за нее началась эта война. - Что ты несешь? Она же молода и прекрасна. И ты хочешь сказать, что полвека назад она уже была за мужем? - Именно так! Клянусь! Она была взрослой девушкой, когда племя Тлацитлан ушло от озера Зуад. Король Стигии потребовал ее в свой гарем, поэтому Ксоталанк с братом и подняли мятеж! Она колдунья и знает секрет вечной молодости. - Что за секрет? - спросил Конан. Техотль снова задрожал. - Об этом меня не спрашивай. Я не смею говорить. Это слишком страшно, даже для этого города! И, держа палец на губах, выскользнул из комнаты.
4. Запах черного лотоса
Валерия отстегнула пояс с мечом и бросила его на постель. Она заметила двери, закрытые на засов и спросила проводницу, куда они ведут. - Эти, - сказала женщина, указывая налево и направо, - ведут в соседние комнаты. А вон та, - она показала на дверь, обитую медью, - в зал, из которого лестница идет в катакомбы. Но ты не бойся, здесь тебе ничего не грозит. - Кто говорит о страхе? - возмутилась Валерия. - Просто я хочу знать, в каком порту бросаю якорь. Нет, я вовсе не желаю, чтобы ты спала у меня в ногах. Я не привыкла к служанкам - во всяком случае, женского пола. Ты свободна. Оставшись одна, Валерия задвинула все засовы, сбросила сапоги и удобно растянулась на ложе. Она знала, что по другую сторону коридора Конан сделал то же самое, но женское тщеславие рисовало перед ней другую картину - рассерженный киммериец, бормоча проклятия, бродит из угла в угол. Ехидная усмешка тронула ее губы, и она стала засыпать. Вокруг царствовала ночь. Зеленые кристаллы в залах Ксухотля горели, как глаза древних котов. Ветер завывал между мрачных башен, словно душа грешника. По темным углам зашевелились таинственные бесшумные фигуры. Внезапно Валерия очнулась от сна. В мглистом зеленом полусвете над ней маячила неясная фигура. Валерия с удивлением поняла, что сон продолжается наяву. А снилось ей, что она лежит на ложе и над ней дрожит и пульсирует огромный черный цветок, такой огромный, что закрывает весь светильник. Его необыкновенный запах проникал во все клетки тела и вызывал томительное и блаженное оцепенение. Она купалась в душистых волнах бездумного счастья, когда что-то коснулось ее лица. Нервы ее были уже настолько одурманены наркотиком, что прикосновение это показалось ей грубым ударом, вернувшим ее к действительности. И тогда она увидела не гигантский цветок, а темнокожую женщину. Прежде чем та успела убежать, Валерия поймала ее за руку. Пришелица дралась, как дикая кошка, но, чувствуя силу соперницы, внезапно сдалась. Это была угрюмая Ясала, служанка Таскали. - Ты что, сто чертей, собиралась со мной сделать? Что у тебя в руке? Женщина не ответила, но попыталась отшвырнуть какой-то предмет. Валерия вывернула ей руку, и на пол упал причудливый черный цветок на стебле цвета яшмы, большой, как человеческая голова, но маленький по сравнению с тем, который Валерия видела во сне. - Черный лотос! - процедила она сквозь зубы. - Цветок, который вызывает глубокий сон. Ты хотела лишить меня сознания, и это удалось бы, не задень ты моей щеки лепестком. Почему ты это сделал? Что все это значит? Женщина продолжала молчать. - Говори, или я тебе руку вырву из сустава! Ясала извивалась от боли, но отрицательно крутила головой. - Тварь! - Валерия швырнула ее на пол. Страх и воспоминание о разъяренном взгляде Таскелы пробудили в ней животный инстинкт самозащиты. Люди в этом городе были сущими выродками. Но Валерия чувствовала за всем этим тайну более страшную, чем обычное извращение. Волна ужаса и отвращения охватили ее при мысли об этом странном городе. Обитатели его не были нормальными людьми, да и принадлежали ли они к роду человеческому? У всякого во взгляде было безумие - кроме Таскелы. В ее жестоких и загадочных глазах таилось кое-что пострашнее. Она подняла голову и прислушалась. Залы Ксухотля наполняла тишина воистину мертвого города. Глаза женщины, лежащей на полу, зловеще сверкали. Панический ужас изгнал из суровой души Валерии последние остатки жалости. - Почему ты хотела отравить меня? - прошипела она, схватив служанку за волосы. - Это Таскела тебя подослала? Ответа не было. Валерия выругалась и отвесила ей две пощечины. Ясала даже не пикнула. - Почему ты не кричишь? - спросила разгневанная Валерия. - Боишься, что услышат? Кто услышит? Таскела? Ольмек? Конан? Ясала не отвечала. Она сжалась в комок и глядела на свою мучительницу убийственным взглядом василиска. Валерия обернулась и сорвала горсть шнуров с ближайшей занавеси. - Гадина! - процедила она. - Вот я сейчас сорву с тебя все тряпки, привяжу к постели и буду пороть до тех пор, пока не сознаешься, кто тебя послал и зачем! Ясала даже не пробовала сопротивляться. Потом в комнате слышался только свист туго скрученных шелковых шнуров, врезающихся в нагое тело. Ясала не могла двинуться, тело ее извивалось и вздрагивало в такт ударам. Она только закусила губу, и оттуда потекла струйка крови. И снова - ни звука. Все новые и новые красные полосы появлялись на смуглой коже Ясалы. Валерия хлестала изо всей мочи, а рука ее была закалена в сражениях. И Ясала не выдержала. Она тихо застонала и Валерия остановила поднятую руку, сбросив со лба прядь золотых волос. - Ну что, начнешь, наконец, говорить? - спросила она. - Или я должна потратить на тебя целую ночь? - Пощади! - прошептала женщина. - Я все скажу! Валерия разрезала держащие ее веревки и помогла встать, но служанка бессильно опустилась на ложе. Все тело ее дрожало. - Дай вина! - попросила она умоляющим голосом и показала на золотой кубок. - Дай мне напиться. Я совсем обессилела от боли. Сейчас я все тебе расскажу. Валерия взяла кубок. Ясала неуверенно встала, чтобы взять его, поднесла к губам и внезапно выплеснула его содержимое прямо в лицо аквилонке. Валерия потеряла равновесие и отшатнулась, тряся головой и протирая кулаками глаза от едкой жидкости. Как в тумане увидела она, что Ясала пробежала через комнату, подняла засов, открыла дверь, обитую медью, и скрылась в глубине коридора. Когда Валерия добежала до двери, то увидела только пустой зал, на другом конце которого зиял черный проход. Оттуда тянуло плесенью и Валерия вздрогнула - то были двери, ведущие в катакомбы. Ясала нашла спасение среди мертвецов. Валерия подошла к дверям и увидела каменную лестницу, исчезающую в полном мраке. Ход этот, вероятно, вел прямо в подземелье и не был связан с другими этажами. Дрожь охватила ее при мысли о тысячах мертвых тел в истлевших саваннах, что лежали там, внизу. Она вовсе не собиралась спускаться вслепую по каменным ступеням, а Ясала наверняка ориентировалась там свободно. Она уже собиралась вернуться к себе, сбитая с толку и разгневанная, когда из темноты донесся отчаянный крик. Голос был женский. - О, помогите! На помощь! Во имя Сета! Аххх! - голос затих вдали, и Валерии почудилось, что она слышит смех. Кровь застыла в жилах Валерии. Что случилось с Ясалой там, в непроглядной тьме? Несомненно, это был ее голос. Что за беда поджидала ее там? Внизу спрятался ксоталанец? Но Ольмек уверял. что катакомбы Текультли отделены от остальных крепкой каменной стеной. Да кроме того и смех не принадлежал человеческому существу. Валерия так заторопилась назад, что даже не закрыла дверь, ведущую в подземелье. Она добралась до своей комнаты и задвинула засов. Потом обула сапоги, подпоясалась и решила пойти в комнату киммерийца, чтобы уговорить его (если он еще жив) бежать прочь из этого дьявольского города. Она уже открыла дверь в коридор, когда услышала в зале предсмертные стоны. Потом раздался топот бегущих ног и звон оружия...
