Пролог. Гиборийская эра
 Дочь ледяного гиганта
 "Раз в столетье рождается ведьма"
 Гвозди с красными шляпками
 Череп на скале
 При свете огненных кристаллов
 Народ, обреченный на месть
 Запах черного лотоса
 Двадцать красных гвоздей
 Глаза Таскелы
 Тот, кто приходит из тьмы
 По ту сторону черной реки
 Конан теряет топор
 Колдун из Гвавели
 Ползущие во тьме
 Звери Зогара Зага
 Дети Иргала Зага
 Кровавые топоры пограничья
 Демон в огне
 Конец Конайохары

4. Звери Зогара Зага


 Когда сознание начало медленно возвращаться к Бальту, он
вновь увидел пламя. Свет резал глаза. Вокруг стоял сплошной
шум, постепенно распадавшийся на отдельные звуки. Он поднял
голову и огляделся. Вокруг на алом фоне пламени костров
вырисовывались черные силуэты.
 Память вернулась разом. Он был привязан к столбу посреди
площадки, окруженной дикими и страшными существами. Позади них
пылали костры, разведенные нагими темнокожими женщинами. Дальше
стояли глиняные хижины, за ними - частокол с широкими воротами.
 Люди, окружившие его, были широкоплечими и узкобедрыми,
пламя костра подчеркивало игру их могучих мускулов. Темные лица
были неподвижны, но узкие глаза горели, как у тигров.
Взлохмаченные волосы были перехвачены медными обручами.
Вооружены они были мечами и топорами. Многие были в крови, с
перевязками на руках и ногах - видно, недавно был бой.
 Он отвел глаза от своих пленителей и издал крик ужаса: в
двух шагах от него возвышалась пирамида из окровавленных
человеческих голов. Мертвые стеклянные взоры были обращены к
небу. Среди лиц, глядящих в его сторону, Бальт узнал тех, что
пошли за Конаном. Была ли и его голова в этой куче? За
пирамидой голов лежали тела пяти или шести пиктов - по крайней
мере следопыты дорого продали жизнь.
 Отвернувшись от ужасного зрелища, он увидел напротив
своего другой столб. К нему был привязан лианами еще один из
людей Конана. На нем оставили только кожаные штаны. Кровь текла
у него изо рта и раны в боку. Он поднял голову, облизал
пересохшие губы и пробормотал:
 - Так тебя тоже поймали!
 - Они подплыли незаметно и перерезали горло моему
напарнику, - простонал Бальт. - Но мы ничего не слышали до
последнего. О Митра, можно ли передвигаться вообще без звука?
 - Это же дьяволы, - сказал следопыт. - Видно, они
заметили нас еще на середине реки. Мы попали в засаду. Не
успели опомниться, как со всех сторон полетели стрелы.
Большинство из нас были убиты сразу. Трое или четверо
схватились врукопашную. Но их было слишком много. А вот Конан,
пожалуй, скрылся. Я не видел его головы. Лучше бы нас с тобой
сразу прикончили! Конана винить не в чем. Мы бы добрались до
деревни не замеченными, у них нет постов на берегу в том месте,
где мы причалили. Должно быть, мы напоролись на большой отряд,
шедший вверх по реке с юга. Готовится какая-то чертовщина -
здесь слишком много пиктов. Кроме здешних здесь люди из
западных племен, с верховьев и низовьев реки...
 Бальт глядел на дикарей. Немного знал он о жизни пиктов,
но соображал, что такого количества жителей в деревне быть
попросту не может. Потом заметил, что боевая раскраска и
украшения из перьев у воинов были разные - значит и вправду
сюда собрались разные племена и кланы.
 - Какая-то дьявольщина, - бормотал следопыт. - Может, они
собрались посмотреть на волшбу Зогара? Он будет совершать
чудеса с помощью наших трупов. Ну что ж, житель пограничья и не
надеется умереть в своей постели. Но неплохо бы сдохнуть вместе
со всеми этими...
 Волчьи завывания пиктов зазвучали громче, в толпе
началось движение - сразу было видно, что приближается важная
персона. Обернувшись, он увидел, что столб вкопан перед длинным
строением, превосходящим размерами другие хижины и украшенном
человеческими черепами вдоль крыши. В дверях кружилась
фантастическая фигура.
 - Зогар, - прорычал следопыт и скривился от боли.
 Бальт увидел худощавого человека среднего роста в одежде
из страусиных перьев. Из перьев выглядывала отвратительная
злобная физиономия Перья почему-то особенно поразили Бальта. Он
знал, что их привозят откуда-то из немыслимого далека на юге.
Они зловеще шуршали, когда колдун приплясывал и кривлялся.
 Так, танцуя, он вошел на площадку и закружился вокруг
связанных пленников. Другой бы на его месте казался смешным -
безмозглый дикарь, бессмысленно подпрыгивающий под шорох
перьев. Но страшное лицо придавало всему этому совершенно иное
значение. Ничего смешного не было в этом сатанинском лице.
 И вдруг он застыл, как статуя; перья взметнулись в
последний раз и опали. Зогар Заг выпрямился и стал казаться
куда выше ростом и массивнее. Бальту казалось, что он поднялся
над ним и глядит откуда-то сверху, хотя колдун был никак не
выше аквилонца.
 Волшебник заговорил гортанным и скрипучим голосом,
похожим на шипение кобры. Он вытянул голову в сторону раненого
следопыта, и тот плюнул ему в лицо.
 Дико взвыв, Зогар отпрыгнул далеко в сторону, а воины
зарычали так, что звезды содрогнулись. Они бросились к
пленнику, но колдун остановил их. Потом послал несколько
человек к воротам. Они открыли их нараспашку и вернулись.
Кольцо воинов разделилось пополам. Бальт увидел, что женщины и
голые детишки попрятались по хижинам и выглядывают из дверей и
окон. Образовался широкий проход к воротам, за которыми стоял
черный лес.
 Наступила мертвая тишина. Зогар Заг повернулся к лесу,
встал на кончики пальцев и направил в ночь пронзительный,
душераздирающий нечеловеческий вопль. Где-то далеко в дебрях
ему отозвался низкий рев. Бальт задрожал. Ясно было, что это не
человеческий голос. Он вспомнил слова Валанна о том, что Зогар
хвастался своим умением вызывать зверей из леса. Лицо следопыта
под кровавой маской побледнело.
 Деревня затаила дыхание. Зогар Заг стоял неподвижно,
только перья слегка колыхались. В воротах что-то появилось.
 Вздох пробежал по деревне и люди лихорадочно стали
разбегаться и прятаться между хижинами. Тварь, стоящая в
воротах, казалась ожившим кошмаром. Шерсть на ней была светлая,
отчего в ночи вся фигура представлялась призрачной. Но не было
ничего сверхъестественного ни в низко посаженной голове, ни в
огромных кривых клыках, поблескивающих при свете костра.
Двигался зверь бесшумно, как видение былого. Это был пережиток
древних времен, людоед-убийца старинных легенд - саблезубый
тигр. Ни один гиборийский охотник вот уже сотни лет не встречал
этого чудовища.
 Зверь, направлявшийся к привязанным жертвам, был длиннее
и тяжелее обычного полосатого тигра, силой же равнялся медведю.
Мозга в массивной голове было немного, да он в данном случае и
не требовался. Это был самый идеальный хищник из всех
снабженных когтями и клыками.
 Вот кого призвал Зогар Заг из дебрей. Теперь Бальт не
сомневался в чарах. Только чародейное искусство могло совладать
с этой примитивной могучей тварью. И внезапно в глубине
сознания юноши прозвучало имя древнего бога тьмы и ужаса,
которому поклонялись некогда и люди, и звери, и дети которого,
по слухам, все еще обитали в разных частях света.
 Чудовище прошло мимо тел пиктов и кучи голов, не
коснувшись их. Тигр брезговал падалью. Всю жизнь он охотился
только на живых существ. Неподвижные глаза его горели голодным
огнем. Из раскрытой пасти капала слюна. Колдун отступил и
показал рукой на следопыта.
 Огромная кошка припала к земле. Бальт вспомнил рассказ о
том, что саблезубый тигр, напав на слона, вонзал свои клыки в
голову лесного великана так глубоко, что не мог потом вытащить
и подыхал с голоду. Колдун пронзительно завизжал и зверь
прыгнул.
 Удар пришелся в грудь следопыту, столб треснул и рухнул
на землю. А потом саблезубый потрусил к воротам, таща за собой
кусок мяса, только что бывший человеком. Бальт смотрел на все
это и разум его отказывался верить зрению.
 В прыжке зверь не только своротил столб, но и оторвал от
него окровавленное тело. В мгновение ока страшные когти
разорвали несчастного на куски, а огромные зубы вырвали кусок
головы, с легкостью пробив кость. Бальта вырвало. Ему случалось
выслеживать и медведей, и пантер, но никогда он не видел зверя,
способного в секунду превратить человека в кровавые ошметки.
 Саблезубый исчез за воротами, его рычание еще раз не
решались выйти из-за хижин, а колдун стоял и смотрел в сторону
ворот. Они были открыты для тьмы.
 Бальт покрылся холодным потом. Какой новый ужас выйдет из
леса к нему самому? Он попытался освободиться - тщетно. Ночь
обступала его со всех сторон, и даже костры казались адским
пламенем. Он чувствовал на себе взгляды пиктов - сотни голодных
безжалостных глаз. Они уже не были похожи на людей - демоны из
черных джунглей, такие же, каких вызывал колдун в страусиных
перьях.
 Зогар послал в темноту следующий призыв, совсем не
похожий на предыдущий. Слышалось в нем отвратительное шипение -
и кровь заледенела в жилах юноши. Если бы змея могла шипеть
громко, как раз такой звук и получился бы.
 Ответа на этот раз не последовало - тишину нарушал только
отчаянный стук сердца юноши. Потом за воротами раздался шум,
сухое шуршание и в проходе появилось отвратительное тело.
 И снова это было чудовище из древних легенд. То был
гигантский змей. Голову он держал на уровне человеческого роста
и была треугольная эта голова размером с лошадиную. Дальше
тянулось бледно отсвечивающее тело. Раздвоенный язык извивался,
торчали острые зубы.
 Бальт ничего не видел и не слышал. Страх парализовал его.
Древние называли этого гигантского гада Змей-Призрак за белую
окраску. Он вползал по ночам в хижины и губил целые семьи.
Жертвы свои он или душил, как удав, или убивал ядом своих
зубов. Он также считался вымершим. Но прав был Валанн: ни один
белый не знает, что творится в дебрях по ту сторону Черной
Реки.
 Змей приблизился, держа голову на той же высоте и слегка
откинув ее назад - готовился нанести удар. Остекленевшими
глазами глядел Бальт на страшную пасть, в которой суждено было
ему сгинуть и не чувствовал ничего, кроме легкой тошноты.
 Потом что-то сверкнуло, метнулось из темноты между
хижинами и огромный змей забился в конвульсиях. Как во сне
увидел Бальт, что шея чудовища насквозь пробита копьем.
 Извиваясь в агонии, обезумевший змей врезался в толпу
людей и они метнулись назад. Копье не повредило позвоночника,
пробило только мышцы. Бешено колотящийся хвост змея поверг на
землю дюжину воинов, с зубов брызгал яд, обжигающий кожу. Люди
завыли, запричитали и бросились врассыпную, давя и увеча друг
друга. Тут змея еще угораздило заползти в костер, и боль
придала ему силы - стена хижины рухнула под ударом хвоста и
люди с завываниями побежали прочь. Некоторые бежали прямо через
костры. Картина была впечатляющая: посередине площади бьется
огромное пресмыкающееся, а от него разбегаются люди.
 Бальт услышал какое-то движение позади себя и руки его
неожиданно оказались свободными. Сильная рука потянула его
назад. Пораженный, он узнал Конана и почувствовал, как могучие
пальцы схватили его за плечо.
 Доспехи киммерийца были в крови, кровь засохла на мече.
 - Бежим, пока они не опомнились!
 Бальт почувствовал, что в руку ему вкладывают топор.
Зогар Заг исчез. Конан тащил Бальта за собой до тех пор, пока
тот окончательно не пришел в себя. Тогда киммериец отпустил его
и вбежал в дом, украшенный черепами. Бальт за ним. Он увидел
страшный каменный жертвенник, слабо освещенный откуда-то
изнутри. Пять человеческий голов лежали на этом алтаре - Бальт
сразу узнал голову купца Тиберия. За жертвенником стоял идол -
получеловек, полузверь. И вдруг, к ужасу Бальта, он стал
подниматься, гремя цепью и воздевая руки к небу.
 Свистнул смертоносный меч Конана, и киммериец снова
потащил Бальта за собой к другому выходу из дома. В нескольких
шагах от двери возвышался частокол.
 За святилищем было темно. Никто из убегающих пиктов сюда
не попал. Возле изгороди Конан остановился и поднял Бальта на
руках как младенца. Бальт ухватился за концы бревен и, обдирая
пальцы, вскарабкался наверх. Он протянул руку киммерийцу, когда
из-за угла хижины выскочил пикт и встал как вкопанный, глядя на
человека у изгороди. Удар топора киммерийца был верным, но пикт
успел закричать раньше, чем голова его развалилась пополам.
 Никакой страх не помеха врожденным инстинктам: только что
воющая толпа услыхала сигнал тревоги, как сотни голосов
ответили на него и воины помчались отбивать нападение, сигнал о
котором подал убитый.
 Конан высоко подпрыгнул, ухватил Бальта повыше локтя и
подтянулся. Бальт стиснул зубы, чтобы выдержать тяжесть тела,
но киммериец был уже наверху и беглецы оказались по ту сторону
частокола.

5. Дети Иргала Зага


 - В какой стороне река?
 - К реке соваться нечего, - буркнул Конан. - Лес от
деревни до реки кишит пиктами. Вперед! Направимся туда, где нас
не ждут - на запад!
 Бальт в последний раз оглянулся и увидел, что из-за
частокола торчат черные головы пиктов. Но они подбежали слишком
поздно, а беглецы уже скрылись в зарослях.
 Бальт понял: дикари еще не сообразили, что пленник бежал.
Судя по крикам, воины под предводительством Зогара Зага
добивали стрелами раненого змея. Чудовище вышло из повиновения
колдуну. Через минуту раздались гневные вопли: бегство было
обнаружено.
 Конан расхохотался. Он вел Бальта по узкой тропинке с
такой быстротой и уверенностью, словно это был проезжий тракт.
Бальт ковылял за ним.
 - Теперь они бросятся в погоню; Зогар увидел, что тебя
нет. Собака! Если бы у меня было второе копье, я бы прикончил
его раньше, чем змея. Держись тропинки. Они сначала побегут к
реке, растянут там цепь из воинов на пару миль и станут нас
ждать. А мы не уйдем в чащу, пока не подопрет. По тропинке
быстрее получится. А теперь, парень, давай-ка беги так, как ты
в жизни еще не бегал!
 - А быстро они опомнились, - пропыхтел Бальт и прибавил
ходу.
 - Да, страх у них скоро проходит, - проворчал Конан.
 Некоторое время они молчали и продолжали углубляться все
дальше и дальше от цивилизованного мира. Но Бальт знал, что
Конан всегда все делает правильно. Наконец киммериец сказал:
 - Когда будем уже далеко от деревни, сделаем большую
петлю к реке. На много миль от Гвавели нет других поселений. А
вокруг деревни собрались все пикты. Мы обойдем их. До света они
не нападут на след, а уж потом мы оставим тропу и свернем в
чащу.
 Они продолжали бег. Крики позади затихли. Свистящее
дыхание вырвалось сквозь стиснутые зубы Бальта. Закололо в
боку, бежать было все труднее. Он то и дело влетал в кусты по
краям тропы. Внезапно Конан остановился, обернулся и стал
вглядываться в темноту дороги.
 Где-то вверху над ветвями неторопливо всходила бледная
луна.
 - Сворачиваем? - прохрипел Бальт.
 - Дай-ка мне топор, - прошептал Конан. - Сзади кто-то
есть.
 - Тогда лучше уйдем с тропы! - крикнул Бальт.
 Конан помотал головой и толкнул спутника в кусты. Луна
поднялась выше и осветила дорогу слабым светом.
 - Мы же не можем драться с целым племенем! - шепнул
Бальт.
 - Человек не смог бы нас так быстро выследить и догнать!
- проворчал Конан. - Тс-с-с!
 Наступила тишина. Внезапно на тропе появился зверь. Бальт
содрогнулся при мысли о том, что это может быть саблезубый. Но
это был всего лишь леопард. Он зевнул, открывая клыки, и глянул
на тропу, после чего не спеша двинулся вперед. Дрожь пробежала
по спине аквилонца: леопард, несомненно, выслеживал их.
 И выследил. Зверь поднял голову и глаза его вспыхнули,
как два огненных шара. Раздалось глухое рычание, и Конан метнул
топор.
 Всю свою силу вложил киммериец в этот удар. Серебром
сверкнуло лезвие в лунном свете - и леопард забился на земле.
Топор торчал у него посередине лба.
 Конан выскочил из кустов, схватил оружие, леопарда же
зашвырнул куда-то между деревьев.
 - Теперь бежим, и быстро! - сказал он и свернул в чащу в
южном направлении. - За этой кошечкой подойдут воины. Зогар
отправил его за нами, как только опомнился Пикты идут следом,
но они еще далеко. Он бегал вокруг деревни, пока не взял след,
а потом полетел как молния. Так что они знают, в какую сторону
идти. Он подавал им знак рычанием. Ха, больше не подаст, но они
увидят кровь на тропе, найдут и падаль в кустах. Могут и наши
следы увидеть, так что иди осторожно.
 Он без всяких усилий прошел через колючий кустарник и
двинулся дальше, не касаясь стволов деревьев и ступая на такие
места, где не видно следов. Бальт неуклюже повторял его
действия - тяжелая это для него была работа.
 Они прошли еще с милю, и Бальт спросил:
 - Неужели Зогар Заг ловит леопардов и превращает их в
гончих псов?
 - Нет, этого леопарда он вызвал из леса.
 - Если он может приказывать зверям, так почему же не
пошлет их всех в погоню за нами?
 Конан некоторое время молчал, потом отозвался сдержанно:
 - Он не может приказать любому зверю. Он властен только
над теми, кто помнит Иргала Зага.
 - Иргал Заг? - с волнением повторил Бальт древнее имя. Он
слышал его раза три или четыре в жизни.
 - Некогда ему поклонялись все живые существа. Это было
давно, когда люди и звери говорили на одном языке. Но люди все
забыли, да и звери тоже. Помнят лишь немногие. Люди, помнящие
Иргала Зага и звери, что его помнят, считаются братьями и
понимают друг друга.
 Бальт ничего не сказал: перед его глазами встали ворота,
через которые приходили чудовища из дебрей.
 - Цивилизованные люди смеются, - сказал Конан. - Но ни
один не объяснит, каким это образом Зогар Заг вызывает из чащи
удавов, тигров, леопардов и заставляет себе служить. Он даже
может сказать мне, что это ложь, если осмелится. Таков обычай
цивилизованных людей - они не желают верить в то, что не может
объяснить их скороспелая наука.
 Народ в Тауране был не такой ученый, как остальные
аквилонцы, они помнили древние легенды и верили им. Поэтому
Бальт, который видел все сам своими глазами, был уверен, что
все сказанное Конаном - правда...
 - Где-то в этих местах есть древняя роща, посвященная
Иргалу Загу, - сказал Конан. - Я ее не нашел. Но рощу эту
помнят многие звери...
 - Значит, и другие пойдут по нашему следу?
 - Уже пошли, - ответил Конан. - Зогар Заг не доверил бы
такое важное дело одному животному.
 - Что же нам делать? - взволнованно спросил Бальт. Ему
казалось, что еще минута - и со всех сторон в него вонзятся
когти и клыки.
 - Подожди-ка!
 Конан отвернулся, встал на колени и начал вырезать ножом
на земле какой-то знак. Бальт глянул через плечо и ничего не
понимал. Какой-то странный стон пробежал по ветвям, хотя ветра
не было. Конан поднялся и угрюмо поглядел на свою работу.
 - Что это? - прошептал Бальт. Рисунок был непонятный и
явно древний. Юноша полагал, что он незнаком ему по
неграмотности. Но его не смог бы понять и ученейший из мужей
Аквилонии.
 - Я видел этот знак, вырезанный на камне в пещере, куда
миллион лет не ступала человеческая нога, - сказал Конан. - Это
было в безлюдных горах за морем Вилайет, за полсвета отсюда.
Потом этот же знак начертил в песке у безымянной реки один
знахарь из страны Куш. Он мне и растолковал его значение. Этот
знак - символ Иргала Зага и тех, кто ему служит. Теперь смотри!
 Они отступили в кустарник и стали в молчании ждать. На
востоке били барабаны, им отзывались другие, на севере и
западе. Бальт задрожал, хотя и знал, что многие мили леса
отделяют его от тех, кто бил в эти барабаны.
 Он и сам не заметил, как затаил дыхание. Потом листья с
легким шорохом разошлись и на тропу вышла великолепная пантера.
Блики лунного света играли на ее блестящей шкуре.
 Она наклонила голову и двинулась к ним - почуяла след.
Потом вдруг встала и начала обнюхивать начерченный на земле
знак. Время шло; пантера пригнула свое длинное тело к земле и
стала отбивать поклоны перед знаком. Бальт почувствовал, как
волосы шевелятся у него на голове. Огромный хищник выказывал
страх и почтение знаку.
 Пантера поднялась и, касаясь брюхом земли, осторожно
отошла и, словно охваченная внезапным страхом, помчалась и
скрылась в зарослях.
 Бальт вытер лоб дрожащей рукой и посмотрел на Конана.
Глаза варвара пылали огнем, не виданным у цивилизованных людей.
Сейчас он принадлежал к дикому древнему миру, от которого у
большинства людей и воспоминаний не осталось.
 А потом этот огонь погас и Конан в молчании продолжил
путь через дебри.
 - Зверей можно не бояться, - сказал он наконец. - Но этот
знак увидят и люди и сразу поймут, что мы свернули к югу. Но
поймать нас без помощи зверей будет не так-то легко. В лесах к
югу от дороги будет полно воинов. Если мы будем двигаться днем,
непременно на них нарвемся. Так что лучше найдем подходящее
место и дождемся ночи, а тогда повернем к реке. Нужно
предупредить Валанна, но мы ему не поможем, если позволим
прикончить себя.
 - Предупредить? О чем?
 - Проклятье! Леса вдоль реки кишат пиктами! Вот почему
они нас поймали. Зогар затеял войну, а не обычный набег. Он
сумел соединить пятнадцать или шестнадцать кланов. С помощью
магии, конечно: за колдуном пойдут охотнее, чем за вождем. Ты
видел толпу в деревне, а на берегу прячутся еще сотни. И с
каждой минутой прибывают новые. Тут будет не меньше трех тысяч
воинов. Я лежал в кустах и слышал их разговор, когда они
проходили мимо. Они хотят штурмовать форт. Когда - не знаю, но
Зогар долго тянуть не будет. Он их собрал и взвинтил. Если не
повести их в бой, они перегрызут глотки друг другу.
 Возьмут они форт или нет - неизвестно, но предупредить
людей надо. Поселенцам вдоль велитрийской дороги нужно бежать
или в форт, или в город. Пока одни пикты будут осаждать форт,
другие пойдут дальше, к Громовой Реке, а там столько усадеб...
 Они углублялись все дальше и дальше в чащу, пока
киммериец не хмыкнул от удовольствия. Деревья стали реже и
началась идущая на юг каменная гряда. А на голом камне даже
пикт никого не выследит.
 - Как же ты спасся? - спросил юноша.
 Конан похлопал себя по кольчуге и шлему.
 - Если бы пограничники носили такие железки, то меньше
черепов было бы в святилищах пиктов. Но они не умеют ходить в
них бесшумно. Словом, пикты ждали нас по обе стороны тропы и
замерли. А когда пикт замирает, то его не увидит даже лесной
зверь, хоть и пройдет в двух шагах. Они заметили нас на реке и
заняли позицию. Если бы они устроили засаду после того, как мы
высадились, то я бы уж ее учуял. Но они уже ждали, так что даже
лист не шелохнулся. Тут и сам дьявол ничего бы не заподозрил.
Вдруг я услышал, как натягивается тетива. Тогда я упал и
крикнул людям, чтобы тоже падали, но они были слишком
медлительны и просто дали себя перебить.
 Большинство погибли от стрел сразу - их пускали с двух
сторон. Некоторые попали даже друг в друга - я слышал, как они
там завывали...
 Довольная улыбка тронула его губы. - Те, кто остался в
живых, бросились в лес и схватились с врагом. Когда я увидел,
что все убиты или схвачены, то пробился в лес и стал прятаться
от этих раскрашенных чертей. Я и бежал, и полз, и на брюхе в
кустах лежал, а они шли со всех сторон. Сначала я хотел
вернуться на берег, но увидел, что они только этого и ждут.
 Я бы пробился и даже переплыл реку, но услышал, как в
деревне бьют барабаны. Значит, кого-то схватили живьем.
 Они были настолько увлечены фокусами Зогара, что я смог
перелезть через частокол за святилищем. Тот, кто должен был
стеречь это место, пялился на колдуна из-за угла. Пришлось
подойти к нему сзади и свернуть шею - бедняга и понять ничего
не успел. Его копьем поражен змей, а его топор у тебя.
 - А что за гадину ты убил в святилище? - вспомнил Бальт и
вздрогнул, представив это зрелище.
 - Один из богов Зогара. Беспамятное дитя Иргала Зага -
вот он его и держал на цепи. Обезьяна-бык. Пикты считают ее
символом Лохматого Бога, что живет на луне - бога-гориллы по
имени Гуллах.
 Место здесь удачное. Тут и дождемся ночи, если нам не
станут наступать на пятки.
 Перед ними был невысокий холм, заросший деревьями и
кустами. Лежа между камнями, они могли наблюдать за лесом,
оставаясь невидимыми. Пиктов Бальт уже не опасался, но вот
зверей Зогара побаивался. Он стал сомневаться в магическом
знаке, но Конан успокоил его.
 Небо между ветвями начало бледнеть. Бальт начал
испытывать голод. Барабаны вроде бы умолкли. Мысли юноши
вернулись к сцене перед святилищем.
 - Зогар Заг был весь в страусиных перьях, - сказал он. -
Я видел такие у рыцарей с востока, которые приезжали в гости к
нашим баронам. Но ведь в этих лесах страусы не водятся?
 - Эти перья из страны Куш, - ответил Конан. - Далеко к
западу отсюда лежит берег моря. Время от времени к нему
пристают корабли из Зингара и продают тамошним племенам оружие,
ткани и вино в обмен на шкуры, медную руду и золотой песок.
Торгуют и страусиными перьями - они берут их у стигийцев, а те,
в свою очередь, у черных племен страны Куш. Пиктийские колдуны
хорошо платят за эти перья. Только опасная это торговля. Пикты
так и норовят захватить корабль, поэтому побережье пользуется
дурной славой у моряков. Я там бывал с пиратами с островов
Бараха, что лежат к югу от Зингара.
 Бальт с удивлением посмотрел на спутника.
 - Я знаю, что ты не всю жизнь проторчал на границе. Тебе,
наверное, пришлось много постранствовать?
 - Да, забирался я так далеко, как ни один человек моего
народа. Видел все большие города гиборийцев, шемитов, стигийцев
и гирканцев. Скитался по неведомым землям к западу от моря
Вилайет. Был капитаном наемников, корсаром, мунганом, нищим
бродягой и генералом - эх! Не был только королем цивилизованной
страны, да и то, может, стану, если не помру.
 Мысль эта показалась ему забавной, он улыбнулся. Потом
потянулся и вольготно развалился на камне.
 - Но и здешняя жизнь неплоха, как и всякая другая. Я не
знаю, сколько прожили на границе - неделю, месяц, год. У меня
бродяжья натура - в самый раз для пограничья.
 Бальт внимательно наблюдал за лесом, каждую минуту
ожидая, что из листвы покажется размалеванное лицо. Но
проходили часы, и ничто не нарушало покоя. Бальт уже решил, что
пикты потеряли след и прекратили погоню. Конан оставался
озабоченным.
 - Мы должны выследить отряды, которые прочесывают чащу.
Если они и прекратили погоню, то для того, что появилась лучшая
добыча. Значит, они собираются переплыть реку и напасть на
форт.
 - Значит, мы ушли так далеко на юг, что они потеряли
след?
 - След потеряли, это ясно, иначе они уже давно были бы
тут. При других обстоятельствах они перетряхнули бы весь лес по
всем направлениям. И тогда мы бы хоть одного-двух заметили.
Значит, точно - переплавляются через реку. Не знаю только, на
сколько они ушли вниз по течению. Надеюсь, что мы еще ниже. Что
ж, попытаем счастья.
 Они начали спускаться с камней. Бальту все время
казалось, что его спина - мишень для стрел, могущих вылететь в
любую минуту из засады. Но Конан был уверен, что врагов
поблизости нет - и оказался прав.
 - Сейчас мы на много миль южнее деревни. Пойдем прямо к
реке.
 И с поспешностью, которая показалась Бальту излишней, они
двинулись на восток. Лес словно вымер. Конан полагал, что все
пикты собрались в районе Гвавели, если еще не форсировали реку.
Впрочем, они вряд ли сделали бы это днем. Кто-то из следопытов
наверняка их заметил и поднял тревогу. Они переправятся выше и
ниже форта, там, где стража их не увидит. Потом остальные сядут
в челны и направятся туда, где частокол спускается в воду. И
нападут на форт со всех сторон. Они и раньше пробовали это
сделать, но безуспешно. А сейчас у них достаточно людей для
штурма.
 Они шли не останавливаясь, хотя Бальт с тоской поглядывал
на белок, снующих между ветвей - их так легко было достать
броском топора! Он вздохнул и потуже затянул пояс. Тишина и
мрак, царящие в дебрях, начали его угнетать. Он возвращался
мыслями на солнечные луга Таурана, к отцовскому дому с
островерхой крышей, к упитанным коровам, щиплющим сочную траву,
к своим добрым друзьям - жилистым пахарям и загорелым пастухам.
 В обществе варвара он чувствовал себя одиноким. Конан был
в лесу настолько своим, насколько он сам чужим. Киммериец мог
годами жить в больших городах и быть запанибрата с их
владыками, могла в один прекрасный день исполниться безумная
его мечта стать королем цивилизованной страны - такие вещи
случались. Но он не перестал бы быть варваром. Ему были знакомы
лишь самые простые законы жизни. Волк останется волком, если
даже случай занесет его в стаю сторожевых псов.
 Тени удлинились, когда они вышли на берег реки и
огляделись из-за кустов. Видно было примерно на милю туда и
сюда. Берег был пуст.
 - Здесь опять придется рискнуть. Переплывем реку. То ли
они переплавились, то ли нет. Может, их полно на том берегу. Но
мы должны рискнуть.
 Зазвенела тетива, и Конан пригнулся. Что-то вроде
солнечного зайчика мелькнуло между ветвями - это была стрела.
 Конан тигриным прыжком преодолел кусты. Бальт увидел
только блеск стали и услышал глухой вскрик. Потом двинулся
вслед за киммерийцем.
 Пикт с рассеченной головой лежал на земле и царапал
пальцами траву. Шестеро остальных кружились возле Конана. Луки
они отбросили за ненадобностью. Узоры на их лицах и телах были
незнакомы аквилонцу.
 Один из них метнул топор в юношу, подбегавшего с ножом в
руке. Бальт уклонился и перехватил руку врага с кинжалом. Оба
упали и покатились по земле. Пикт был силен как дикий зверь.
 Бальт напряг все силы, чтобы не выпустить руки дикаря и
воспользоваться своим топором, но все попытки кончались
неудачей. Пикт отчаянно вырывал руку, не отпуская топора Бальта
и колотя его коленом в пах. Внезапно он попытался переложить
кинжал из одной руки в другую, оперся на колено и Бальт,
воспользовавшись этим, молодецким ударом топора раскроил ему
лоб.
 Юноша вскочил на ноги и стал искать спутника, опасаясь,
что враги одолели его числом. И только тогда он понял, как
страшен и опасен в бою киммериец. Двух врагов Конан уже уложил,
распластав мечом почти до пояса. Третий замахнулся коротким
мечом, но Конан парировал удар и подскочил к дикарю, решившему
поднять лук и пустить его в дело. Прежде чем пикт успел
выпрямиться, кровавый клинок рухнул вниз, перерубив его от
плеча до груди и застряв в ней. С обеих сторон атаковали
киммерийца двое оставшихся, но одного Бальт успокоил метким
броском топора. Конан бросил застрявший меч и повернулся к
врагу с голыми руками. Коренастый пикт, на голову ниже его,
замахнулся топором и одновременно ударил ножом. Нож сломался о
доспехи киммерийца, топор же застыл в воздухе, когда железные
пальцы Конан сомкнулись на запястье врага. Громко хрустнула
кость, и Бальт увидел, как скорчился от боли пикт. В следующий
миг он взлетел над головой киммерийца, все еще вереща и
пинаясь. Потом Конан грохнул его об землю с такой силой, что
тот подпрыгнул и лег замертво. Было ясно, что у него сломан
позвоночник.
 - Идем! - Конан вытащил свой меч и поднял топор. - Бери
лук, несколько стрел и вперед! Теперь вся надежда на ноги. Они
слышали крики и сейчас будут здесь. Если мы поплывем сейчас,
нас нашпигуют стрелами раньше, чем мы выплывем на стержень!